Березовский в стиле Паганини

Две рапсодии – «Рапсодию на темы Паганини» и «Рапсодию в стиле блюз» – сыграл пианист Борис Березовский с Национальным филармоническим оркестром России в рамках абонемента «Великие фортепианные концерты» в московском Концертном зале им. П. И.Чайковского.

Я сила та, что вечно хочет зла и вечно совершает благо.

И.-В. Гёте. «Фауст»

А на дворе всё еще, Бог знает чего ради, злилась зима.

А. П. Чехов. «На пути»

…И рыдания утеса-великана

На пике лютой зимы, когда за окном мороз -36 градусов и стужа сковывает окоченевшие пальцы, которые уже не согреваются за роялем, когда с трудом сохраняешь самообладание перед лицом великого холода, что спасет меня от глубокой сезонной депрессии? Что согреет и поможет дожить до весны? Концерт Березовского. Мне безразлично, что будет играть этот пианист, с каким оркестром, или же он будет играть сольно… Его концерт нужен как допинг. И я знаю, что 16 января 2017 года в переполненном зале им. П. И.Чайковского была не я одна, рассуждающая именно так.

Березовский в стиле Паганини

Пианист Борис Березовский

Помимо двух рапсодий мы услышали еще два симфонических произведения – «Утес» Рахманинова и «Американец в Париже» Гершвина.

Чтобы получить полноценное удовольствие от прослушивания «Утеса», хорошо было бы, конечно, прежде освежить в памяти чеховский рассказ «На пути», вдохновивший композитора на создание этой симфонической фантазии: Рахманинов даже с благоговением подарил Чехову партитуру своего сочинения.

Впрочем, достаточно вспомнить «Утес» Лермонтова, первые две строки из которого Чехов поставил эпиграфом к своему рассказу. Оба литературных сочинения – о несбывшейся надежде, о чем-то не сложившемся, бесследно растаявшем, как утренний туман… В небольшом лермонтовском стихотворении смысл чеховского рассказа отражается, как в капле воды. Вспомним знакомые со школьной скамьи строки Михаила Юрьевича:

Ночевала тучка золотая

На груди утеса-великана;

Утром в путь она умчалась рано,

По лазури весело играя.

Но остался влажный след в морщине

Старого утеса. Одиноко

Он стоит, задумался глубоко,

И тихонько плачет он в пустыне.

Для меня лично музыка – это живопись в звуках. Если оркестр нотами рисует картины, вызывающие эмоциональный отклик, значит и музыка, и исполнение удались. Национальный филармонический оркестр России нарисовал предгрозовую картину: ведь золотая тучка закрывает солнце только в непогоду, предвещая ливень и град. Но ее унесло ветром к морю, гроза прошла стороной, а нам осталось только слушать вздохи, всхлипывания и рыдания одинокого утеса-великана, которые так печально прозвучали в низком регистре у виолончелей и контрабасов. После рахманиновского «Утеса» и лермонтовские строки зазвучали свежо и по-новому: интересное концертное исполнение избавило давно известное стихотворение от шелухи застарелых штампов, с детства застрявших в нашем сознании. Оркестр, нарисовав и грозовые тучи, и утреннюю зарю с радостным щебетанием птиц, явил все многообразие звуковых красок и их оттенков, чем в совершенстве владеет музыкант, ради которого, собственно, и пришла в этот вечер публика в концертный зал им. Чайковского. «Утес» Рахманинова стал увертюрой к выходу на сцену главного героя вечера – пианиста Бориса Березовского.

Кто может сыграть «Рапсодию на темы Паганини»?

Сергей Рахманинов

Перед концертом я переслушала «Рапсодию на темы Паганини» в исполнении автора – Сергея Рахманинова, а также Артура Рубинштейна и Михаила Плетнева. Хаотично включая разные аудиофайлы, я окончательно запутала сама себя и убедилась, что определить исполнителя по звуку – кто именно сейчас играет? – действительно невозможно! Угадать можно разве что самого Рахманинова – да и то не по манере исполнения, а по шороху, сохранившемуся от грампластинки, записанной еще в 1924 году.

Поэтому об уникальной индивидуальной интерпретации этого произведения пианистом Березовским тоже говорить не приходится. Как сказал в одном из интервью Рихтер: «Не понимаю, что такое исполнительское искусство, я просто открываю ноты и играю то, что в них написано». Вот и Березовский сыграл то, что написано в нотном тексте, – филигранно точно. Разве что чуть более лирично, нежели другие пианисты. Поразительно: при внешности титана – в игре Березовского порой слышится такая пронзительная лирика…

Никколо Паганини

Об астрономической скорости его пассажей, феноменальной технике, тончайшей и разнообразной нюансировке уже писали тысячи раз, не буду повторяться: пианист и теперь находится в блестящей профессиональной форме, что демонстрирует на каждом концерте.

В «Рапсодии на темы Паганини» точка отсчета – это уровень сложности фортепианной партии. Все будто специально придумано композитором для максимального неудобства исполнителя! Пианист либо справляется с этим материалом, либо нет. Третьего не дано. Сыграть такое можно лишь… вопреки законам природы. Переходя границы реального. Как это делали в свое время Паганини, Рахманинов… Познать это произведение опытным путем, то есть просто выучить, невозможно: будешь долбить сутками и все равно останешься на уровне разбора текста. Поэтому пианистов, исполняющих «Рапсодию на темы Паганини», у нас в России можно перечесть по пальцам одной руки, и, кстати, все они – золотые медалисты Международного конкурса им. Чайковского, что лишний раз доказывает: победивших в этом конкурсе по счастливой случайности нет.

Один из современников Никколо Паганини говорил о нем: «Когда смотришь на него, слушаешь его, невольно плачешь и смеешься, невольно думаешь о чем-то сверхчеловеческом». Вот и исполнительское мастерство Бориса Березовского тоже из области трансцендентного.

На грани симфонии и джаза

Второе отделение концерта началось с «Рапсодии в стиле блюз», слушать которую в стотысячный раз было бы уже невозможно, если бы лучшее из творений Гершвина не было столь гениально написано и так великолепно исполнено.

Джордж Гершвин

«Рапсодия в стиле блюз» – золотой сплав симфонии и джаза. О, эти плавные переливы от свободных джазовых ритмов, гармоний, хорошо подготовленных импровизаций и непредсказуемых модуляций – к оркестровой симфонической классике! Наслаждаться этой музыкой можно бесконечно. Жаль, что в направлении симфоджаза дальше Гершвина никто не продвинулся: последователей в этом жанре у американского композитора, увы, нет… Видимо, пока не родился талант, способный соединить симфонию с джазом – ведь тут надо прекрасно владеть оркестровкой, знать законы академической музыки и быть еще и джазовым музыкантом. Почти нереальное соединение!

Борис Березовский плещется в этом музыкальном материале как рыба в воде. А в интервью когда-то сетовал, дескать, «я не джазовый пианист». Еще какой джазовый! Здесь и rubato, и внезапные смены темпов, и сольные фортепианные фрагменты, где пианист словно бы импровизирует – сидит себе за роялем, наигрывает что-то и сочиняет прямо сейчас, на наших глазах… Березовский играл «Рапсодию в стиле блюз» десятки, даже сотни раз, с разными оркестрами и сыграет ее, наверное, даже с закрытыми глазами. Вот вам абсолютная, неограниченная, безмерная исполнительская свобода.

«Рапсодию в стиле блюз» на бис? Легко!

Естественно, публика долго не отпускала своего кумира Бориса Березовского, и он сыграл «Рапсодию в стиле блюз»… на бис. Даже не коду, а почти треть произведения – начиная с лирического оркестрового эпизода, где так волшебно сочетаются скрипки, валторны и колокольчики. По моему ощущению пианист мог бы сыграть «Рапсодию в стиле блюз» и пять, и десять раз подряд: для Березовского это вообще не нагрузка! Во всяком случае, кажется, что две «Рапсодии» – Рахманинова и Гершвина – даются ему легко и непринужденно.

А когда, исполнив свою программу, он скрылся в арке на сцене концертного зала им. П. И. Чайковского, мне сразу вспомнились «Римские элегии» Бродского: «Так и тенор в опере тем и сладок, что исчезает навек в кулисах». Сразу становится грустно, оттого что праздник притягательной магии пианиста и его исполнительского волшебства закончился.

И грустно становится, опять же, не мне одной. Потому что, когда Березовский ушел, часть публики бессовестно направилась к выходу: ведь объект обожания исчез со сцены. Так и хотелось сказать: «Люди, да проявите же вы хоть каплю приличия и уважения к оркестрантам!» Ушли, а зря! Симфоническое сочинение Гершвина «Американец в Париже» прозвучало искрометно. Будто Национальный филармонический оркестр России, которым в этот вечер управлял молодой дирижер Константин Хватынец, образно говоря, сделал исполнительское crescendo к окончанию концерта. В музыке, созданной под впечатлением от посещения Парижа, нет и доли французского шарма, зато в ней слышится… родная композитору Америка. Медные духовые имитируют клаксоны фешенебельных «Кадиллаков» Нью-Йорка, Чикаго, Бостона, оркестр ярко рисует уличную суету и автострады больших городов Новой Англии. Оркестранты великолепно передали радостное, позитивное, насквозь американское настроение музыки, прекрасно подходящей в качестве саундтрека к какому-нибудь голливудскому фильму, иллюстрирующему воплощение «американской мечты».

Ажиотаж без рекламы

Рекламы выступлений Бориса Березовского нет, только информация на сайтах Московской и Санкт-Петербургской филармоний. Однако за два-три месяца до концерта билетов нет. Это при том, что Березовский дает в России не один концерт в сезон, а регулярно играет только в Москве и Питере два-три раза в месяц. И на его концерты «не зарастет народная тропа»: залы полные, хотя билеты порой дорогие, а люди покупают их и чувствуют себя счастливцами.

Знаете, когда Березовский играет «Рапсодию на тему Паганини», невольно напрашивается сравнение пианиста с непревзойденным скрипачом, о котором современные ему завистливые и слабые музыканты пустили слух, что Паганини продал душу дьяволу… Чушь, конечно! Во все времена люди объясняли то, что им недоступно и неподвластно, вмешательством сверхъестественных сил.

Кстати, помимо концертов, Борис Березовский еще и успевает проводить два фестиваля, объединяющих фольклор и классику: «Пианоскоп» во Франции и Всероссийский фестиваль «Музыка Земли», который уже в третий раз состоится в ноябре 2017 года в Москве и по составу приглашенных гостей станет международным. Концерты, гастроли по России и за рубежом, фестивали – все это Березовский делает легко, играючи, в порядке свободной джазовой импровизации, так же, как он исполняет «Рапсодию в стиле блюз».

P. S. После этого концерта в Москве потеплело так, что на деревьях защебетали птицы. Глупые! Они решили, что настала весна. Бог тут вмешался или дьявол? Думайте, что хотите, но без потусторонних сил тут не обошлось.

 

Лилия Ященко

Все права защищены. Копирование запрещено

Просмотров: 452